История названия Лихачёва долго выглядела почти готовой для красивого краеведческого рассказа. Рядом проходил Рогачёвский тракт; по нему ехали обозы и извозчики; где дорога — там и лихая езда, а где лихая езда — там недалеко до «лихачей». Существовало и другое объяснение: будто бы здесь жили «лихие», не слишком законопослушные люди. Обе версии хорошо запоминаются. Проблема только в одном: старые документы до недавнего времени их не подтверждали. Новая находка в писцовой книге XVII века позволяет посмотреть на происхождение названия совсем иначе.
Легенда у большой дороги
В книге Елены Евгеньевны Тюфтяковой «Долгопрудный. Страницы прошлого» приведены две местные версии происхождения названия. Первая связывает Лихачёво с Рогачёвским трактом и крестьянами, занимавшимися извозом. Предполагалось, что они настолько ловко и быстро управляли повозками, что получили прозвище «лихачи», а затем это слово закрепилось за самим поселением. По другой версии, название происходило от «лихих» людей — тех, кто добывал средства к существованию не всегда честным путём. Автор при этом делает принципиально важную оговорку: «Однако, в документальных источниках ничего об этом не сообщается».[1]
Для краеведения это очень характерная ситуация. Яркая версия возникает раньше, чем находится документ. Она повторяется, становится привычной и постепенно начинает восприниматься почти как факт. Но происхождение топонима — тот случай, когда одна архивная строка иногда весит больше десятка поздних пересказов.
До последнего времени история Монашина — Лихачёва действительно имела большой пробел. Было известно о длительной связи селения с Псково-Печерским монастырём, позднее встречалось двойное название «Монашино, Лихачёво тож», но не было ясного ответа на простой вопрос: откуда взялось второе имя? Именно этот пробел неожиданно заполнил документ первой половины XVII века.
Лист 673: деревня Монашина и её владелец
Ключевой источник хранится в Российском государственном архиве древних актов: РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 685. Это большая сводная книга, в которой сохранились материалы писцового и межевого описания Московского уезда 1620-х годов. В статье № 8 на листах 673–673 об. описано небольшое поместье в Манатьине, Быкове и Коровине стане. Профессиональная расшифровка текста дала формулу, которая непосредственно связывает Монашину с человеком по фамилии Лихачёв.[2]
| «За думным дьяком за Федором Лихачевым в поместье что было Игнатьевское поместье Корсакова по памяти за приписью дьяка Бажена Степанова 134-го году деревня Монашина…»
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 685. Л. 673. |
Здесь важны сразу несколько деталей. Во-первых, в источнике прямо названа деревня Монашина. Во-вторых, её владелец — думный дьяк Фёдор Лихачёв. В-третьих, поместье учтено «по памяти» 7134 года от сотворения мира, то есть 1625/26 года. Само писцовое описание относится к 1627/28–1628/29 годам, но оно ссылается на более ранний документ, который уже подтверждал право Лихачёва на это владение. Поэтому безопасная формулировка такова: не позднее 1625/26 года Монашина находилась в поместье Фёдора Лихачёва.
Деревня была совсем небольшой. В ней находился помещичий двор, где жили «деловые люди», и два крестьянских двора. Поимённо названы Андрюшка Григорьев с сыном Ивашкой и Петрушка Левонтьев. Итоговая запись даёт три человека в крестьянских дворах, однако это не полная численность населения: сколько именно людей находилось при помещичьем дворе, писец не указал.
В состав поместья входили деревня Монашина и две пустоши; название одной из них — Семягина — читается уверенно, название второй в рукописи читается не вполне однозначно. Для истории названия это обстоятельство второстепенно, зато сама владельческая формула имеет первостепенное значение: впервые перед нами не легенда и не позднее объяснение, а документ, в котором Монашина непосредственно поставлена рядом с фамилией Лихачёв.
Фёдор Лихачёв: не просто фамилия в писцовой книге
Фёдор Фёдорович Лихачёв был далеко не рядовым подмосковным помещиком. Большая российская энциклопедия называет его государственным деятелем и дипломатом; происходил он из детей боярских, впервые упоминается в источниках в 1582 году, прошёл путь от подьячего и дьяка до думного дьяка, думного дворянина и печатника. Он владел латинским языком, что для московского приказного человека того времени само по себе примечательно.[3]
Его служебная биография пришлась на один из самых тяжёлых периодов русской истории. В начале XVII века Лихачёв оказался внутри приказной системы, пережившей Смутное время и восстановление государства при Михаиле Фёдоровиче. В 1622 году он получил чин думного дьяка. В 1630–1631 годах, а затем вновь с 1635 по 1643 год его деятельность была связана с руководством Посольским приказом — центральным учреждением, ведавшим внешними сношениями Московского государства. Сергей Белокуров в классическом исследовании о Посольском приказе фиксирует Лихачёва в его руководстве и отмечает, что с 27 октября 1641 года он стал печатником.[4]
Слово «печатник» здесь не имеет отношения к типографии. Это был хранитель государственной печати — должность, сама по себе показывающая степень доверия к человеку. Через Лихачёва проходили важнейшие дипломатические дела. На Земских соборах 1639 и 1642 годов он выступал с докладами по вопросам внешней политики; его имя связано и с обсуждением судьбы Азова. В молдавской дипломатической переписке его высокий статус однажды передали привычным для автора восточным титулом: господарь Василий Лупу назвал московского думного дьяка «великим визирем». Это, разумеется, не был русский чин, а своеобразная попытка иностранного двора объяснить положение человека, стоявшего у важнейших государственных дел.[5]
В 1643 году Лихачёв оставил работу в Посольском приказе из-за болезни, однако государственная карьера не завершилась: в 1644 году он был пожалован в думные дворяне и продолжал оставаться печатником. В 1649 году его подпись стоит под Соборным уложением — главным законодательным сводом эпохи царя Алексея Михайловича. Печатником Лихачёв оставался до 1652 года.3
Для нашей истории особенно важно другое обстоятельство. С 1620-х годов Фёдор Фёдорович был крупным землевладельцем: его вотчины и поместья находились в нескольких уездах, в том числе Московском. Монашина поэтому совершенно естественно вписывается в известную картину его владений. Это не случайное совпадение фамилии с топонимом, найденное где-то в стороне от нужной местности: перед нами конкретная деревня в Московском уезде, документально записанная за крупным служилым человеком Фёдором Лихачёвым.
Последняя страница его биографии ещё теснее связывает государева печатника с дальнейшей судьбой деревни. Незадолго до смерти Лихачёв принял монашеский постриг с именем Филарет в Псково-Печерском монастыре. Там он умер 26 января (5 февраля) 1653 года и был погребён.[6] Именно этому монастырю, как выясняется из другого источника, он и передал подмосковную Монашину.
«Что было Игнатьевское поместье Корсакова»: кто был до Лихачёва?
Начальная формула писцовой статьи даёт ещё одну зацепку: владение Лихачёва было тем, «что было Игнатьевское поместье Корсакова». Наиболее естественное понимание этой конструкции — бывшее поместье Игнатия Корсакова. То есть документ, вероятно, сохраняет имя предыдущего владельца Монашины или более широкого земельного комплекса.
Кто именно скрывается за этим именем, пока нельзя утверждать окончательно: в строке нет отчества, а акт перехода поместья от Корсакова к Лихачёву не найден. Тем не менее подходящий кандидат существует. В Боярской книге 1639 года упомянут Игнатий Степанович Корсаков; позднейшие материалы по родословию Корсаковых относят его к служилым людям, связанным с Московским уездом, и называют впоследствии московским дворянином и стольником.[7] По времени и социальному положению такой человек вполне мог быть прежним держателем поместья.
Но здесь важно не превратить разумную гипотезу в новую легенду. Пока документ 1625/26 года не назван или не найден непосредственно, правильнее писать: «судя по формуле писцовой книги, до Лихачёва поместье принадлежало Игнатию Корсакову; вероятным кандидатом является Игнатий Степанович Корсаков». Для истории самого названия Лихачёво этого достаточно: главное, что писцовая книга показывает смену владельческого слоя и фиксирует Фёдора Лихачёва в Монашине уже в первой половине XVII века.
Как Монашина оказалась у Псково-Печерского монастыря
Следующее звено цепи содержится уже не в московской писцовой книге, а в истории далёкого Псково-Печерского монастыря. В 1821 году митрополит Евгений (Болховитинов) издал в Дерпте «Описание Псково-Печерскаго первокласнаго монастыря», составленное с использованием монастырских материалов. В разделе о вкладчиках под № 11 он сообщает:7
| «Царя и Великого князя Михаила Феодоровича печатник, Феодор Федоров Лихачев дал монастырю в Московском уезде деревню Монашиму с пустошами».
Евгений (Болховитинов). Описание Псково-Печерскаго первокласнаго монастыря. Дерпт, 1821. С. 33. |
Форма «Монашиму» отличается от «Монашина» писцовой книги, но сочетание признаков практически не оставляет сомнений в тождестве: тот же Фёдор Лихачёв, Московский уезд, деревня с созвучным названием и пустоши при ней. Точная дата вклада пока неизвестна, поскольку оригинальная вкладная или данная запись не обнаружена. Верхняя граница, однако, понятна: передача состоялась не позднее смерти Лихачёва в 1653 году.
Биография владельца делает этот переход особенно понятным. Человек, завершивший жизнь иноком Псково-Печерского монастыря и погребённый в нём, передал той же обители одно из своих подмосковных владений. Здесь история топонима неожиданно соединяется с личной биографией крупного государственного деятеля.
Одновременно эта последовательность заставляет осторожнее относиться к ещё одному распространённому объяснению: будто бы название Монашино возникло из-за принадлежности деревни монастырю. Архивный документ показывает обратную хронологию. Монашина называлась Монашиной уже тогда, когда была личным поместьем Фёдора Лихачёва, то есть до её передачи Псково-Печерской обители. Монастырская страница в истории селения совершенно реальна, но происхождение исходного названия она сама по себе не объясняет.
1678 год: Монашино, монастырская вотчина и девять дворов
Через четверть века после смерти Лихачёва появляется первая найденная нами прямая архивная контрольная точка уже монастырского периода. В переписной книге Московского уезда 1678 года Монашино прямо записано как вотчина Псково-Печерского монастыря. В заголовочной формуле читается: «У Пскова Пречистыя Богородицы Печерского монастыря вотчина деревня Монашино…». В статье перечислено девять дворов; по структуре записи различаются крестьянские и бобыльские дворы.[8]
Эта запись важна сразу в двух отношениях. Во-первых, сообщение Евгения (Болховитинова) о вкладе Фёдора Лихачёва теперь получает независимое подтверждение первичным документом XVII века: к 1678 году Монашино действительно принадлежало Псково-Печерскому монастырю. Во-вторых, в видимой части переписной статьи употреблено только старое название — «Монашино»; формы «Лихачёво» там нет. Следовательно, интервал, в котором второе название закрепилось в документах, становится уже: в 1678 году официальная запись ещё обходится без него, а в 1763 году Генеральное межевание уже фиксирует двойную форму.
От монастырской вотчины к «Монашино, Лихачево тож»
Следующая важная ступень истории владения относится уже к XVIII веку. По сообщению «Православной энциклопедии», в первой четверти столетия Псково-Печерский монастырь лишился доходов с Монашина (Лихачёва) с деревнями; в качестве архивного основания указано дело РГАДА. Ф. 280. Оп. 3. Д. 431. Л. 99 об. В статье приводятся также 86 душ мужского пола и 170 десятин земли.[9] Само это дело в рамках нынешнего исследования не проверялось, поэтому использовать сообщение следует именно как вторичное, хотя и снабжённое точным архивным шифром.
Зато для 1763 года у нас есть чрезвычайно важная контрольная точка. Владимир Святославович Кусов в фундаментальном своде материалов Генерального межевания Московской губернии приводит запись под № 264:[10]
| «Монашино, Лихачево тож, сельцо Московского уезда, 56 округи, владение Коллегии экономии, ранее Псковского Печерского монастыря, межевал в 1763 г. Лавров».
В. С. Кусов. Земли Московской губернии в XVIII веке. Т. 1. М., 2004. С. 170, № 264. |
Эта строка для истории названия почти столь же важна, как писцовая запись XVII века. В 1620-х годах мы видим Монашину у Фёдора Лихачёва. Позднее Лихачёв передаёт её Псково-Печерскому монастырю. Перепись 1678 года прямо называет Монашино монастырской вотчиной и при этом сохраняет только старое название. А в 1763 году официальный земельный материал уже употребляет сразу два названия одного сельца: «Монашино, Лихачево тож». Иными словами, между 1678 и 1763 годами второе название успело войти в документальный оборот.
Кусов приводит и хозяйственную характеристику: 130 десятин пашни, значительный лесной массив, сенокосы, пруды, дороги и площадь самого селения; общая площадь — 335 десятин 472 сажени. Для нашей темы важнее всего владельческая помета: к моменту межевания сельцо находится в ведении Коллегии экономии, а прежним владельцем прямо назван Псковский Печерский монастырь.
Секуляризация: почему монастырское селение стало государственным
Переход Монашина — Лихачёва от монастырского владения к государственному нельзя сводить к одному дню 1764 года. Государство вмешивалось в управление церковными имениями и ранее; применительно к Псково-Печерскому монастырю мы уже видим сообщение об изъятии доходов в первой четверти XVIII века. К 1763 году Монашино, Лихачёво тож числится за Коллегией экономии. Но именно секуляризационная реформа Екатерины II придала этим процессам общегосударственный и окончательно оформленный характер.
26 февраля 1764 года был издан указ о секуляризации церковных имений. Земельные владения монастырей, архиерейских домов и других церковных учреждений передавались государству и поступали в ведение Коллегии экономии. Бывшие монастырские крестьяне получили название «экономических» и стали платить оброк уже государству; содержание монастырей переводилось на штатные выплаты.[11]
Для Монашина эта большая государственная реформа важна не только как общий исторический фон. Она завершает понятную владельческую дугу: частное поместье служилого человека — вклад Псково-Печерскому монастырю — монастырская вотчина — государственное управление. Именно на последнем этапе мы документально встречаем двойное название, в котором рядом стоят старое Монашино и новое Лихачёво.
Так кто же дал имя Лихачёву?
Теперь можно вернуться к старому краеведческому вопросу. Версия о лихачах-извозчиках вполне соответствует образу селения у важного тракта. Версия о «лихих людях» ещё эффектнее и потому особенно хорошо живёт в устных рассказах. Но ни для одной из них пока не найдено исторического документа. Более того, Е. Е. Тюфтякова, зафиксировавшая обе версии, сама подчёркивала отсутствие документального подтверждения.[12]
Версия с Фёдором Лихачёвым устроена иначе. Она опирается не на сходство слов само по себе, а на последовательность источников. Первое: в 1620-х годах деревня Монашина прямо записана за Фёдором Лихачёвым. Второе: монастырская традиция сообщает, что именно этот Лихачёв передал Монашину с пустошами Псково-Печерскому монастырю. Третье: перепись 1678 года уже прямым архивным источником подтверждает монастырское владение и называет селение только Монашино. Четвёртое: в 1763 году в материалах Генерального межевания появляется форма «Монашино, Лихачево тож». Между фамилией владельца и позднейшим вторым названием оказывается не один случайный созвучный факт, а целая документальная цепочка; перепись 1678 года дополнительно сужает время появления второго имени.
Это позволяет считать владельческое происхождение названия наиболее сильной и исторически мотивированной версией. Но даже здесь полезна источниковедческая осторожность. Пока не найден самый ранний акт, в котором впервые появляется слово «Лихачёво», и нет прямой формулы вроде «Монашино отныне именовать Лихачёвым». Поэтому точнее говорить не «деревню наверняка назвали в честь Фёдора Лихачёва», а «обнаруженные документы делают происхождение названия Лихачёво от фамилии Фёдора Лихачёва наиболее вероятным».
Такая оговорка не ослабляет открытие. Напротив, она показывает разницу между историческим исследованием и красивой легендой. Легенде достаточно звучного объяснения. Источнику нужны дата, лист, формула владения и независимая проверка следующими документами.
Вместо послесловия
История Монашина — Лихачёва оказалась гораздо интереснее простой топонимической загадки. Здесь сошлись служилое землевладение XVII века, один из руководителей русской дипломатии, загадочный предшественник Корсаков, вклад в Псково-Печерский монастырь, перепись 1678 года, государственная политика в отношении церковных земель и Генеральное межевание XVIII века.
И всё это началось с вопроса, который обычно кажется почти школьным: когда впервые упомянуто поселение и почему оно так называется? Ответ потребовал вернуться к первоисточнику. В результате старые рассказы о лихачах и «лихих людях» не исчезают — они остаются частью местной исторической памяти. Но рядом с ними теперь стоит другое объяснение, подкреплённое архивным документом: в первой половине XVII века Монашина действительно принадлежала человеку по фамилии Лихачёв.
Пока не найден документ между 1678 и 1763 годами, фиксирующий самое раннее появление второго названия, последнюю точку ставить рано. Однако направление уже видно достаточно ясно. Иногда одно слово на листе, пролежавшем в архиве несколько столетий, действительно способно изменить привычную историю целого места.
Примечание
При работе над этой статьёй автор использовал ChatGPT как исследовательский и редакторский инструмент: для систематизации материалов, обсуждения гипотез, сопоставления источников и подготовки текста. Все использованные исторические источники проверялись отдельно, а решения о достоверности сведений и окончательные выводы оставались за автором.
[1] Тюфтякова Е. Е. Долгопрудный. Страницы прошлого. Исторический очерк. — Долгопрудный: МБУ «ДИХМ», 2017. — С. 20–21. Здесь зафиксированы версии о крестьянах-извозчиках «лихачах» и о «лихих», «не совсем порядочных людях»; автор отдельно отмечает отсутствие документальных подтверждений.
[2] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 685. Л. 673–673 об. Статья № 8. Профессиональная построчная транскрипция. Писцовое описание 1627/28–1628/29 гг. с указанием памяти 7134 (1625/26) года.
[3] Большая российская энциклопедия. Статья «Лихачёв Фёдор Фёдорович»: государственная и дипломатическая служба, владение латинским языком, землевладение с 1620-х гг., чин печатника, участие в Соборном уложении 1649 г., постриг с именем Филарет, смерть и погребение в Псково-Печерском монастыре.
[4] Белокуров С. А. О Посольском приказе. — М.: Общество истории и древностей российских при Московском университете, 1906. — 170 с. По служебной хронологии Ф. Ф. Лихачёва: Посольский приказ в 1630–1631 и 1635–1643 гг.; печатник с 27 октября 1641 г.; в 1643 г. оставил приказ по болезни, сохранив государственную печать.
[5] Русско-румынские дипломатические документы: письмо молдавского господаря Василия Лупу Ф. Ф. Лихачёву от 13 сентября 1638 г.; в переводе Лихачёв назван «великим визирем и строителем». Публикация доступна на сайте «Восточная литература» (Vostlit).
[6] . Большая российская энциклопедия. Статья «Лихачёв Фёдор Фёдорович»: государственная и дипломатическая служба, владение латинским языком, землевладение с 1620-х гг., чин печатника, участие в Соборном уложении 1649 г., постриг с именем Филарет, смерть и погребение в Псково-Печерском монастыре.
[7] Боярская книга 1639 г. содержит запись «Корсаков Игнатий Степанович» (л. 512 об.; опубликованный указатель). Дополнительные генеалогические материалы связывают Игнатия Степановича Корсакова с Московским уездом и позднейшей службой московского дворянина/стольника. Идентификация его с владельцем из формулы РГАДА Ф. 1209. Оп. 1. Д. 685 остаётся гипотезой.
[8] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 9812. Л. 168 об.–169. Переписная книга Московского уезда, 1678 г. Деревня Монашино прямо названа вотчиной Псково-Печерского монастыря; в статье перечислено девять дворов. В видимой части записи название «Лихачёво» не употреблено.
[9] Православная энциклопедия. Материалы по истории Псковской и Порховской епархии: сообщение о лишении Псково-Печерского монастыря доходов с Монашина (Лихачёва) с деревнями; приведена архивная ссылка: РГАДА. Ф. 280. Оп. 3. Д. 431. Л. 99 об. Само дело в настоящем исследовании не проверено.
[10] Кусов В. С. Земли Московской губернии в XVIII веке. Карты уездов. Описания землевладений. Т. 1. — М.: Издательский дом «Московия», 2004. — С. 170, № 264. Формула: «Монашино, Лихачево тож»; владение Коллегии экономии, ранее Псковского Печерского монастыря; межевал в 1763 г. Лавров.
[11] О секуляризации церковных имений 1764 г. см.: «Православная энциклопедия», статья «Секуляризация церковных имуществ»; также указ от 26 февраля 1764 г. «О разделении духовных имений» и манифест о подведомстве архиерейских и монастырских крестьян Коллегии экономии.
[12] Тюфтякова Е. Е. Долгопрудный. Страницы прошлого. Исторический очерк. — Долгопрудный: МБУ «ДИХМ», 2017. — С. 20–21. Здесь зафиксированы версии о крестьянах-извозчиках «лихачах» и о «лихих», «не совсем порядочных людях»; автор отдельно отмечает отсутствие документальных подтверждений.
